Что посеешь…

По профессии я врач, поэтому приходится бывать в разных семьях, наблюдать за разными судьбами. Вижу очень много страданий вокруг. И люди неизменно считают, что несчастья преследуют их незаслуженно. НО, Так ли это?..


…В дверь позвонили. На пороге стояла смущенная девчушка лет пят­надцати с листком бумаги в руке. Говорит, что бабушка просит прочитать медицинскую выписку на ребенка, так как она в ней не все понимает. Прошу позвать бабушку, девочка согласно кивает головой. Читая выписку, я вдруг догадываюсь, что мамой малыша, которому уже исполнился год, является эта самая девчушка.

 

И вот сидит передо мной моложавая женщина с огромными глазами, наполненными страданием – прабабушка малыша. Да, да, именно прабабушка, хотя она и на пенсию еще не вышла. А самой бабушке тридцать три года, и ее нет рядом ни с дочерьми, ни с внуками. Потому что весь смысл жизни для нее – в бутылке. У нее две дочери, старшей исполнилось шестнадцать, а ее ребенку два года. У юных матерей, естественно, ни об­разования, ни работы. О средствах к существованию можно только догады­ваться. А прабабушке, чтобы содержать пятерых иждивенцев, приходится вкалывать на двух работах, еле-еле сводя концы с концами.

 

В выписке из больницы пол-листа занимает диагноз, который отражает тяжелое органическое поражение головного мозга ребенка, произошедшее еще в материнской утробе. Этот малыш – тяжелый инвалид. В свой год жизни он умеет лишь принимать пищу и отправлять физиологические потребности. И все. Прабабушка это понимает, но все же с надеждой смотрит на меня: вдруг я скажу ей что-нибудь обнадеживающее. Но что можно сказать, когда поражение мозга произошло еще во время его формирования и, скорее всего, не одним токсиче­ским агентом. С момента поражения мозг перестал развиваться.

 

И у старшей шестнадцати­летней мамы ребенок тоже инвалид. У него детский церебральный паралич с поражением конечностей. В свои два года он еще не ходит самостоятель­но и умеет произносить только некоторые слоги.

 

Из разговора понимаю, что в этой семье не обошлось без оккультных дел не менее чем в трех поколениях. Обращение к гадалкам, бабкам и не только к бабкам. Даже какую-то семнадцатилетнюю «ясновидящую» разыскали. А у самой прабабушки на запястье завязана красная шерстяная нитка «от сглаза». На мое предложение снять нитку смотрит недоверчиво и явно боит­ся это сделать, хоть и обещает. Пытаюсь объяснить, что это суеверие, которое не принесет ничего кроме вреда. Говорю, что верить нужно только Богу, обращаться к Нему и служить Ему Одному. В ответ слышу, что она иногда ходит в церковь. И там ищет утешения с красной ниткой «от сглаза».

 

А я помню этих девчушек, когда они только пошли в школу – с огромными белыми бантами, которые завязала им не мама, а бабушка. Маме с самого рождения дочерей некогда было ими заниматься. Вот и мелькали эти бантики в подъезде всего до тринадцати лет. А после четыр­надцати у обеих родились сыночки, родились на страдание. За родительский грех расплачиваются невинные дети…

 

Еще припоминаю глаза другого соседского мальчика, первоклашки. Глаза, наполненные ужасом. Он нашел своего отца в алко­гольном угаре в ванне со вскрытыми венами. Вода в ванне была крас­ной, а лицо отца было белым, в испарине. Срывающимся, звенящим тревогой голосом мальчонка просил меня вызвать «Скорую». «Скорую» вызвали и отца выходили. Но для того лишь, чтобы, пометавшись в поисках смысла жизни, посетить несколько раз молитвенный дом, немного почитать Евангелие и снова погрузиться в пьяные дебоши, а потом и угодить на психиатрическую койку. А сынишка подрос и тоже выбирает свой путь, выбирает улицу с ее соблазнами, противостоять которым не научил его отец.

 

В соседнем подъезде мать посоветовала родной дочери развестись с тяжело заболевшим мужем. Зачем больной муж, когда найдутся здоровые? Здоровый нашел­ся, и научил жену пить, в скором времени она превратилась в алкого­личку. И пришлось «премудрой» бабушке пристраивать внука к больному отцу и другой бабушке, потому что ей подросток уже не подчинялся.

 

Еще один наш сосед, пожилой человек, исповедует «высшее божество», космос и его силу, занимается целительством по наследству, упражнениями с лозой, маятником и т.д. В общении с ним говорю об Иисусе Христе. Слушать не хочет, отма­хивается, мол, Христос – еврейский Бог, Которого они придумали. Пытался вручить мне брошюрки об устройстве мира, на что я ему сообщила, что Бог его любит, потому и долготерпит, продляя жизнь для покаяния.

 

Вскоре после этого разговора соседа на дороге сбила машина. От удара его бросило на капот, и он головой пробил стекло. Но при всем этом отделался большой шишкой на голове, которая со временем рассосалась без послед­ствий. При встрече с ним опять напомнила ему о Божьей любви. На этот раз молчит. Может, вразумился, задумался?

 

Бывает и другое. После вечернего богослужения накрапы­вал дождик, но зонтик не хотелось раскрывать: до остановки недалеко. На остановке стояла женщина с открытым зонтом, и она с готовностью пригласила меня под свой зонтик. Я поблагодарила, взглянув на ее лицо, ясное, светлое, еще, наверное, и оттого, что зонтик был веселого жел­того цвета. И невольно сказала ей: «Христос воскрес»! И услышала в ответ:  «воистину воскрес»!

 

Слышите, дорогие! Он воистину воскрес – Он Живой, Любящий Бог! Его любовь, как этот зонтик, только во вселенском масштабе, раскрыта над нами чудесным голубым куполом. И, как эта женщина пригласила меня под свой зонтик, так Иисус Христос приглашает к Себе абсолютно всех, кто еще блуждает во тьме. В Его Евангелии звучит чудное приглашение: «Придите ко Мне, все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас» (Мф. 11:28).